Tags: книги

Хм

Прочитал тут "Выбраковку" Дивова, вещь неплохая, даже с хэппи-эндом, но... Проблема там, как и в "Князе мира сего", в том, что они усердно сбривают с древа зла нарастающую листву, но не пытаются выкорчевать его корни. День за днём, месяц за месяцем, год за годом... А зло не исчезает, оно появляется снова и снова. Потому что корни зла остаются неприкосновенны. Самое страшное зло не наказывается. И это самое страшное.

Хм

Из бездны моего будущего в течение всей моей нелепой жизни
подымалось ко мне сквозь еще не наставшие годы дыхание мрака, оно все
уравнивало на своем пути, все доступное мне в моей жизни, такой ненастоящей,
такой призрачной жизни. Что мне смерть "наших ближних", материнская любовь,
что мне бог, тот или иной образ жизни, который выбирают для себя люди,
судьбы, избранные ими, раз одна-единственная судьба должна была избрать меня
самого, а вместе со мною и миллиарды других избранников, даже тех, кто
именует себя, как господин кюре, моими братьями. Понимает он это? Понимает?
Все кругом -- избранники. Все, все -- избранники, но им тоже когда-нибудь
вынесут приговор. И господину духовнику тоже вынесут приговор. Будут судить
его за убийство, но пошлют на смертную казнь только за то, что он не плакал
на похоронах матери. Что тут удивительного? Собака старика Саламано дорога
ему была не меньше жены. Маленькая женщина-автомат была так же во всем
виновата, как парижанка, на которой женился Массон, или как Мари, которой
хотелось, чтобы я на ней женился. Разве важно, что Раймон стал моим
приятелем так же, как Селест, хотя Селест во сто раз лучше его? Разве важно,
что Мари целуется сейчас с каким-нибудь новым Мерсо? Да понимает ли господин
кюре, этот благочестивый смертник, что из бездны моего будущего...

(с) Альбер Камю, Посторонний

Пара цитат

Не следует думать, будто наши женщины лишены увлечений. Но, к сожалению, увлечение, охватившее особу слабого пола в данный момент, всегда оказывается сильнее любых разумных соображений. Причину этого, разумеется, следует искать в неудачной конфигурации женского тела. Ибо женщины, не имея надежд получить собственный внутренний угол (в этом отношении они уступают даже последнему из Равнобедренных Треугольников), полностью лишены способности рассуждать, не обладают ни ясностью мышления, ни здравостью суждений, ни способностью обдумать заранее свои поступки, ни даже, наверное, памятью. В приступах ярости женщины не помнят своих прежних обещаний и не признают никаких различий. Мне известен случай, когда женщина совершенно разрушила свое жилище и уничтожила всех своих домашних, а спустя полчаса, когда приступ ярости утих и обломки были убраны, спросила, что сталось с ее мужем и детьми!

(с)

В доме рабочего или почтенного коммерсанта, где жена, занимаясь своими домашними обязанностями, поворачивается спиной к мужу, существуют по крайней мере интервалы относительного спокойствия, когда жен не слышно, не видно (если не считать постоянно звучащего предупредительного возгласа). В домах же высших классов покоя не бывает. Огромные рты и яркие пронзительные глаза все время направлены на хозяина лома, и погасить этот свет не легче, чем прервать поток женского красноречия. Искусство и такт, достаточные для того, чтобы избежать укола жалящей части женского тела, отнюдь не достаточны для того, чтобы справиться с более трудной задачей — закрыть рот женщины. А поскольку жене флатландца говорить не о чем и никакие ухищрения разума, здравого смысла или сознания не способны помешать ее болтовне, многие циники утверждали, что они предпочитают мгновенную смерть от неслышного укола медленной гибели от звуков, издаваемых ртом женщины.

(с)

Эдвин Эбботт, Флатландия

Ммм

— Сука! Он мне глаз выбил! Сука! — орал этот третий.
— Что такое сука? — спросил Шестипалый.
— Это способ обращения к одной из стихий, — ответил Затворник. — Собственного смысла это слово не имеет.

(с) оттуда же

Хм

— А разве боги умирают?
— Еще бы. Это их основное занятие.

(с) "Затворник и Шестипалый"

Ммм...

Страданием и бессилием созданы все потусторонние миры, и тем коротким безумием счастья, которое испытывает только страдающий больше всех.

(с) Так говорил Заратустра

Зло мира сего

Ирвин Ялом "Когда Ницше плакал"

Нужные книги встречаются в нужные моменты. Можно называть это случайностью, но мне больше нравится понятие "судьба". Так предначертано (с)
Я только-только начал знакомиться с философией Ницше, но сразу столкнулся с проблемой. Читая его поэтические построения, я с трудом перебирался через хитросплетения слов и смыслов. Я словно шёл по глубокому снегу, и каждый шаг мне давался тяжелее предыдущего. Я даже по нескольку раз перечитывал каждую небольшую главку "Заратустры", что со мной бывает крайне редко (обычно я всё усваиваю с первого же прочтения). Это отнимало сил, я словно нырял с головой в ляедяную воду, и мне требовалось время, чтобы вынырнуть и отдышаться. Поэтому книга Ялома оказалась очень кстати.
Да, Ялом излагает некоторые моменты ницшеанства, но при этом мысли великого философа показаны применительно к практической ситуации, очень реалистично и в какой-то степени натуралистично... Но ни в коем случае не примитивно, нет, автор умело балансирует на грани между подробным бытоописательством и откровенной пошлостью, чернухой. Несмотря на детали, вся история - чистое путешествие, странствие духа. Внешне ничего не меняется в жизни героя, но он меняется сам, меняется человек, заключённый в оболочку тела. И перестаёт чувствовать себя рабом, становится свободным... Однако, здесь я вижу первый подводный камешек.
Первый момент, который меня насторожил - отношение Ницше к итоговому решению главного героя оставить всё, как есть, и лишь скорректировать своё отношение к ситуации. Ницше не протестовал, он считал подобное решение допустимым, но... Считал бы так реальный Ницше? Не знаю, не знаю. Что-то меня гложут сомнения по этому поводу.
Второй момент, который мне не слишком понравился - автор очень близко подошёл к концепции истинного зла, но "недодавил". Нашёл ключ, вставил его в замочную скважину, повернул, дёрнул за ручку, приоткрыл дверь, но не распахнул её настежь. То ли постеснялся, то ли побоялся. Не знаю. Но оставалось сделать лишь малюсенький шаг...
Ведь там есть и Ницше, и Фрейд - их теории прекрасно дополняют друг друга, входят в резонанс, порождая новую идею, идею-откровение, отблеск которой я увидел в романе "Князь мира сего" (потому я так и назвал статью), но эта сверхидея изложена весьма поверхностно, схематично, если не сказать - стыдливо. Такое ощущение, что даже если автор понимает её, она ему не очень-то и нравится. Поэтому он предпочитает её не касаться.
В остальном же - книга просто замечательная. Я читал запоем и проглотил её за один вечер и полночи. Когда такое последний раз было? Уж и не припомню.

P.S. Чуть не забыл упомянуть по третий подводный камушек - эта книга хоть и описывает мировоззрение Ницше, но его взгляды при этом преломляются дважды. Первый раз - в восприятии автора книги, второй раз - в моём восприятии. А если прибавить неточности перевода с немецкого на английский, а потом с английского на русский, то искажений становится ещё больше. То есть, конечно же, не стоит принимать "Когда Ницше плакал" за главный источник сведений о ницшеанстве. Естественно, в первую голову стоит прочитать книги самого философа, но и произведение Ялома придётся кстати. Оно возбудит интерес к мировоззрению Ницше, к его умозрительным построением, к его теориям и мечтам. А дальше всё зависит от самого читателя...

Ммммм, как хорошо написано-то

Самое большое дерево достигает наивысших высот и уходит корнями в темноту, даже во зло; но оно не тянется вверх и не стремится вниз. Животная похоть истачивает его силы — и его разум. Его разрывают на части три женщины, и он благодарен им. Он лижет их окровавленные клыки.
Одна из них окутывает его мускусным облаком и делает вид, что готова на самопожертвование. Она предлагает ему «дар» рабства — его рабства.
Другая мучает его. Она притворяется слабой, чтобы прижиматься к нему при ходьбе. Она притворяется спящей, чтобы положить голову на его мужское достоинство, а устав от этих мелких уколов, она подвергает его публичному унижению. Когда игра прекращается, она идет дальше и отрабатывает свои приемчики на следующей жертве. А он не видит этого. Он любит ее, несмотря ни на что. Что бы она ни делала, он списывает это на ее болезнь и продолжает любить ее.
Третья женщина взяла его в вечное рабство. Но мне она нравится больше двух остальных. Она, по крайней мере, не пытается скрыть свои когти!

(с) Ялом И., "Когда Ницше плакал"